Главная
Новости Россия Политика Аналитика Вооружение Конфликты Иносми Мнения

Новости партнеров
 

Новости партнеров

Новости

Владислав Онищенко: мы ищем ответы на неприятные вопросы

Руководитель Аналитического центра центра Владислав Онищенко / Фото: ТАСС, Сергей Карпухин
В работе Аналитического центра при правительстве Российской Федерации определились три приоритетных направления. Об участии в национальной программе "Цифровая экономика", Комплексном плане по развитию магистральной инфраструктуры и оценке эффективности национальных проектов в интервью ТАСС рассказал руководитель центра Владислав Онищенко.
— В последний раз мы с вами встречались полгода назад, на Дальневосточном форуме. Что за это время изменилось в работе Аналитического центра? Какие основные сдвиги вы видите в сфере работы центра над национальными проектами?
— В нашей работе определились три приоритетных направления.
Во-первых, мы достаточно интенсивно вовлечены в программу мониторинга реализации национальных проектов. Поскольку мы рабочий орган правительства, который обеспечивает аналитическую поддержку его деятельности, наши задачи связаны с поиском альтернативных ответов на неприятные вопросы, оценкой эффективности, опросами мнений и так далее. Мы не единственные на этом поприще, на разных стадиях участвуют Счетная палата, Общероссийский народный фронт, всевозможные общественные организации, Федеральная служба охраны в части проведения опросов ВЦИОМ и другие.
Во-вторых, мы обросли дополнительными задачами по реализации национальной программы "Цифровая экономика". Основная из них — это центр компетенций по вопросам создания и развития Национальной системы управления данными (НСУД). К концу прошлого года мы подготовили первый набор методических материалов по единой системе метаданных в системе государственного управления. После утверждения приоритетной программы, а потом и федеральных проектов за нами оказался закреплен целый ряд ответственных поручений, которые надо исполнить в течение этого года. Это создание и подготовка необходимых изменений нормативного регулирования, начало работы по гармонизации данных информационной системы государства и так далее — по большому счету все, кроме разработки необходимых программных средств.
Третий большой блок — участие в ранжировании и в рейтинговании инициатив, которые претендовали на то, чтобы стать элементами Комплексного плана развития магистральной транспортной инфраструктуры, который хоть и не является национальным проектом, но остается значимой частью всей инициативы по реализации указов президента.
Мы многоэтапно и многопланово участвовали в разных стадиях рейтингования и оценки инициатив регионов, которых сейчас около 860. Из них около половины вошло в утвержденный вариант плана, другая половина попала в так называемый подвал. Наиболее проработанные инициативы или проекты из "подвала" можно будет выбирать для реализации, если появится дополнительное финансирование. Либо они смогут заменить те проекты, которые в план включены, но по различным причинам не смогут дойти до стадии реализации. За нами фактически закреплена вся работа, связанная с общением с заявителями новых проектов, их ранжированием, а в дальнейшем мы займемся проверкой заявленных результатов и эффектов.
Кроме этого, возобновлена работа по регламентно-надзорной деятельности, о которой Дмитрий Анатольевич Медведев говорил чуть раньше — по регуляторной гильотине.
— На ваш взгляд, регуляторная гильотина вписывается в систему национальных проектов?
— Да, вписывается. Ее цель — создание условий для роста инвестиций и вообще экономической активности бизнеса, потому что всевозможные проверки, избыточные требования, несвоевременные регламенты осуществления тех или иных задач и так далее, которые гильотина призвана исключить или существенным образом проредить, — это все то, что мешает реализации целого ряда национальных целей и проектов.
Мы помним один из установленных показателей: 25% ВВП должны идти в инвестиции. Сейчас идет меньше 20%, и для того, чтобы создать стимул бизнесу, необходимы инвестиции бизнеса, а не государства. Чтобы бизнес вкладывал больше денег в проекты, необходимо, чтобы барьеров на пути инвестирования и предпринимательской деятельности было меньше. Есть целый ряд секторов, в которых инвестиции и ведение бизнеса крайне затруднены в связи с большим количеством требований. На форуме приводили пример того, что госпроект постройки третьего моста через Босфор сделали за 36 месяцев целиком, этого времени оказалось достаточно для завершения проекта. У нас за 36 месяцев никто к стройке не приступит. Снятие регуляторных и контрольных ограничений в том числе способно эти задачи сделать более реалистичными.
— У нас сейчас 12 нацпроектов. Магистральный план, в котором вы тоже приняли активное участие, является 13-м проектом или как его оценивать?
— Изначально Комплексный план развития магистральной инфраструктуры рассматривался отдельно и не считался нацпроектом. Но в ходе его подготовки мы пришли к мнению, что все-таки единообразие правил подготовки, мониторинга и реализации даст больший эффект. В итоге было принято решение, что управлять Комплексным планом нужно по правилам, имеющим свои особенности, но очень схожим с правилами, по которым управляются все остальные нацпроекты. Это требует приведения документов в форму нацпроектов, но суть при этом не меняется. Есть объективные особенности, но они вписываются в формат национальных проектов. Можно, в принципе, считать, что сейчас Комплексный план по сути и по форме является национальным проектом.
— Тогда есть ли вероятность, что появятся 14-й и 15-й нацпроекты?
— Система управления проектами в правительстве подразумевает не только национальные проекты. Бывает такой уровень, как федеральный проект, не входящий в национальный. Условно говоря, чуть поменьше масштабом, но все равно требующий внимания правительства.
— Но у каждого национального проекта есть федеральные проекты?
— Совершенно верно, это их составная часть. Но подразумевается, что могут существовать отдельные проекты в какой-то посторонней сфере, не связанной с одним из 12 нацпроектов. Они управляются так же, но в их состав не входят.
Я видел, как такого рода проекты выносились на обсуждение, но не были поддержаны. Это не значит, что вынесение на рассмотрение 13-го, 14-го, 15-го и 16-го проектов невозможно в предстоящие годы. Все-таки основное внимание правительства с прошлого мая до настоящего момента было посвящено тем проектам, которые надо было разработать согласно указу. Когда они перейдут в стадию исполнения в полной мере и все будет достаточно детализировано, может быть, внимание обратится и к другим сферам.
Например, обсуждался отдельный проект по спорту, но было решено, что это нецелесообразно и все останется как есть. Рассматривался отдельный проект по инновационному технологическому развитию и так далее.
— Счетная палата запустила сервис, который будет оценивать эффективность реализации национальных проектов. У вас будет такой же сервис? Не будет ли это дублированием функций Счетной палаты? Как вы видите, со своей стороны, свой вклад?
— Сотрудничать мы точно будем. В конце концов, мы все делаем общую работу, выполняем одну задачу, но роли наши немного различаются. Я не думаю, что мы будем друг друга дублировать. Если Счетная палата — это государственный внешний аудитор, не имеющий отношения к реализации проектов, то мы в силу своего статуса проектного офиса по цифровой экономике и вовлечения в работу по Комплексному плану модернизации транспортной инфраструктуры, скорее схожи с внутренним аудитором. Наша задача — не провести конечную оценку, у нас нет никаких контрольных полномочий или возможностей предъявлять те или иные требования или санкции. Наша задача — вовремя, на ранних этапах выявить и подсказать, как можно улучшить реализацию.
— Как вы будете выявлять?
— Во-первых, все-таки мы недаром называемся Аналитическим центром при правительстве — мы умеем сравнивать разные вещи. В рамках работы по управлению информационной системой данных, наверное, мы будем одними из немногих, кто будет обладать реальным объемом возможностей, чтобы эффективно использовать все знания, накопленные в базах данных федерального уровня. Все-таки значимую часть фактов мы сможем выявить, когда будем сличать разные данные, потому что мы так или иначе будем работать с информационными источниками.
Во-вторых, значимая часть нашей работы — это взаимодействие с экспертным сообществом, и этим мы занимаемся не только в связи с нацпроектами. У нас в год проходит порядка 350–400 разных экспертных мероприятий. Структурируя работу на год или на пять лет вперед, в том числе вокруг национальных проектов, можно детализированно и углубленно понять то, что там делается, — оценку дают вовлеченные эксперты профессионального сообщества.
В-третьих, мы достаточно активно занимается тематическими опросами бизнеса либо населения.
В-четвертых, мы, занимаясь экономико-математическим моделированием или имея в наличии какой-то набор финансово-экономических моделей, можем сказать, что если здесь А, то тут не может быть Б. Или если А, то здесь как минимум Б.
Мы на ежедневной основе вовлечены в бизнес-процесс по целому ряду национальных проектов, но одновременно не аффилированы ни с одним из них и имеем возможность подсказать правительству или дать по крайней мере информацию, на основании которой можно принять более обоснованное решение или что-то скорректировать.
— К вопросу про Магистральный план. Мы с вами ранее говорили про то, что Аналитический центр занимался разработкой методики оценки тех проектов, которые будут в него входить. Сейчас уже официально объявлено на уровне правительства, что будет некий рейтинг проектов, которые входят в него. Скажите, правильно ли мы понимаем, что вы будете рейтинговать те проекты, которые будут включаться в правительственные планы?
— Все так. Есть специально утвержденная методика как механизм и как алгоритм. Как алгоритм у нас есть определенная прописанные детализированные роли, которые отмечены в документе, это каждый может увидеть. Наша задача сводится ровно к двум вещам: мы рейтингуем начальные заявки и оцениваем последующий эффект, когда проект завершается.
— Поступление заявок уже началось?
— Оно не прекращалось с лета.
— Сколько вы уже переработали?
— У нас переработаны все проекты, которых, как я говорил, около 860, при этом более 170 из них поступили на рассмотрение уже после утверждения Комплексного плана. Надо понимать, что есть проекты маленькие — какой-нибудь путепровод в конкретном месте на конкретной дороге. Есть проекты большие вроде Северного широтного порта, который если поделить на строительные титулы и отдельные участки строительства, то их будут тысячи.
Если говорить о количестве регионов, то мы со всеми так или иначе общаемся. У нас постоянно в работе находятся пять-десять регионов. Мы наладили контакты с рабочей группой Госсовета по подготовке и реализации национальных проектов в части транспорта. К нам постоянно и разными каналами — через депутатов, губернаторов, Министерство транспорта, Министерство экономики и так далее — поступают проекты.
— Немного странно, что финансирование, заявленное в Магистральном плане, ограничено, эта цифра уже опубликована, а проекты все прибывают и прибывают. Что будет, когда эта сумма не будет их покрывать?
— План фактически состоит из двух частей — есть бюджетное финансирование, есть внебюджетное финансирование. И то и другое заявлено. При этом все проекты делятся на те, которые уже реализуются и по которым ясна финансовая схема и определен объем бюджетных и внебюджетных средств, и те, которые включены, но находятся на ранних стадиях подготовки, например на стадии, когда только готовится технико-экономическое обоснование или проектно-сметная документация. Еще никаких юридически обязывающих соглашений между бюджетом и не бюджетом не подписано — это проекты, по которым к строительно-монтажным работам приступят в ближайшие годы. Главное — закончить в 2024-м.
Если проект подготовить лучше, чем можно предположить изначально, то доля бюджетного финансирования, которая потребуется для того, чтобы привлечь внебюджетное, будет меньше. За счет этого удастся высвободить какую-то долю бюджетных средств, которую можно будет пустить в сторону внебюджетного финансирования и на дополнительные проекты — это одна возможность.
Вторая возможность, которая обсуждалась с Министерством финансов, с учетом изменения бюджетной ситуации в следующей трехлетке — дополнительные средства, которые можно будет пустить на развитие. В-третьих, надо понимать, что какие-то проекты могут не пойти так хорошо, как это изначально ожидается, они будут заменены. В-четвертых, мы вместе с Минэкономразвития сформировали "лист ожидания", в состав которого входят проекты, получившие более низкие значения по соотношению индекса экономических эффектов и величины требуемой государственной поддержки по сравнению с мероприятиями, вошедшими в Комплексный план.
Мы полагаем, что такой механизм оценки эффектов, вклада в достижение национальных целей, готовности проектов и так далее может и должен применяться ко всем инвестиционным решениям, которые принимает государство. Поэтому если такого рода подход будет принят, то проекты, которые уже будут отранжированы, просто автоматически войдут в пул рассмотрения в отношении всей программы государственной инвестиционной активности, которая сейчас существенно шире, чем тот же Комплексный план.
Беседовала Лана Самарина


МОСКВА, ТАСС
12



Подпишитесь на нас Вконтакте

Загрузка...

109

Похожие новости
20 марта 2019, 10:20
20 марта 2019, 18:40
20 марта 2019, 07:20
20 марта 2019, 15:40
20 марта 2019, 07:20
20 марта 2019, 13:00

Новости партнеров