Главная
Новости Россия Политика Аналитика Вооружение Конфликты Иносми Мнения

Новости партнеров
 

Новости партнеров

Комментарии
 

Полуденный погром

Дальневосточные укрепления сегодня почти все уже заброшены. Фото РИА Новости
Однажды прекрасным летним утром спустился из укрепрайона в сопках в наш поселок Пограничный, в дивизионную газету (все ее называли типография) лейтенант. Был он в спортивном костюме и совершенно ошалевшим от свалившегося на голову счастья: отпустили из дота. В цивилизацию! В поселок Пограничный! Видел я те укрепрайоны. Не приведи Господь там бывать, а тем паче служить безвылазно, жить. Что-то запредельное…
Лейтенант нашел нашу военную газетку на окраине поселка, вежливо постучался в дверь редактора. В кабинете гомонили редактор, корреспондент и начальник типографии. Вошедший смутился на мгновенье, но поняв, что в кабинете все свои, быстренько выставил из авоськи литр и заявил:
– Я из укрепрайона. Лейтенант. Вот… начальство послало. Очень нам бланки ведомостей этих нужны. Помогите, а?
Редактор взглянул на начальника типографии, начальник типографии – на редактора.
– Сделаем. Хорошим людям чего не помочь? – весомо сказал прапорщик Алексей Меланич.
Подобные просьбы были тогда не впервой, и типография официально и неофициально работала не только на дивизию. Помогали хорошим людям. Плохим, впрочем, тоже. Даже пограничникам помогали, с которыми почему-то всегда вяло враждовали.
Через пару минут солдатам поставили задачу: сделать в лучшем виде. «И чтоб через час!» – рявкнул прапорщик Меланич и показал рядовому Мешонкову кулак.
Дверь кабинета ответсека была заперта на сортирный крючок, и за ней вскоре весело забулькало. Хорошо пошла!
Вскоре потребовалась добавка. И она была доставлена. Теплые разговоры за жизнь, за укрепрайон. День, похоже, начинал удаваться. Лейтенант дернулся было уходить – приду, мол, за заказом завтра. Но начальник типографии взял его за рукав:
– Постой! Бойцы уже печатают. У нас были готовые гранки, прямо сейчас все заберешь. Еще и бумаги дадим. Хочешь бумаги? Рулон унесешь в сопки, а?
О, кто в те годы не хотел типографской бумаги?! Бумага была все. Покруче спирта шла. Я, например, за бумагу оборудовал бойцам спальное помещение со всеми причиндалами. Кровати, матрасы, подушки, белье – все было нулевое. Так нас отблагодарил за бумагу и мелкие услуги батальон связи.
Лейтенант радостно оживился и вызвался сбегать за новой добавкой. Собутыльники не возражали. Но не все ж коту масленица…
В коридоре вдруг раздались чужие шаги. Шаги были громкие, грузные, смелые. Так ходит в лесу лось. А по коридорам – высокое грозное начальство. Собутыльники притихли, затаились.
– Где ваш редактор? – загремело в коридоре.
Затворники переглянулись и побелели как мел: случилось самое страшное – это был командир дивизии.
– Калмыков приехал! Нам капец. Прячь водку!
Комдив был огромным детиной. Горлопан, матерщинник. Люди такого облика ходят на медведя с рогатиной. Боялись его все как огня. Он – никого! Умел и любил Калмыков загнать человека в грунт по самую шляпку одним взглядом.
Через мгновенье дверь ответсека затряслась-задергалась.
– Эй, кто там, откройте! Откройте немедленно!
Это было подобно смерти – в дверь ломился сам полковник Калмыков! Комдив!!!
В полубессознательном от ужаса состоянии затворники забросали бутылки подшивками. У людей тряслись поджилки.
– Не открывай! – прошептал редактор.
– Чего там теперь… – сказал прапорщик Меланич. – Не открывай. Он дверь вынесет… – И пошел к дергающемуся крючку.
Все приготовились к погибели. А чего еще можно было ждать в такой отчаянной ситуации?
Дверь распахнулась…
– Так! – взгляд чудовища уперся в луковицу на столе. – Жрете водку с самого утра? В боевой мотострелковой дивизии? Семь километров до границы!
Луковица была порезана на четыре части. И – крошки, крошки, крошки. И открытая банка «Тефтели рыбные». За 35 копеек. Вещдоки! Влет был по полной программе…
Полковник Калмыков поднял глаза на людей. Долго тяжело смотрел в зрачки перепуганного гражданского в спортивном костюме. Все офицеры были его, а этот – кто?
– Кто вы такой? Почему вы здесь, на территории воинской части?
– Я … это… рабочий из Богуславки, – неожиданно твердо выпалил виновник торжества. – Воды попить …это… зашел. – У парня начался нервный тик.
– Вы? – перевел яростный взгляд комдив на майора, которого он, конечно же, прекрасно знал – редактор дивизионной газеты.
– Редактор многотиражной газеты 277-й мотострелковой дивизии майор Легеза, – вытянулся в струнку Валентин Иванович.
– Вы?
– Корреспондент-организатор газеты многотиражной лейтенант Илькив! – упавшм голосом доложил вопрошавшему Артур. Он был реалистом и прекрасно понимал: начинается закат солнца вручную. Его комдив также прекрасно знал – и вот спрашивает. Ничего хорошего вопрос не предвещал.
– Вы? – повернулся громила к начальнику типографии прапорщику Алексею Меланичу.
Вопрос был ясен, ответ не предусматривал сложностей. Но… Сам дьявол присутствовал на этой пьянке! Что-то щелкнуло, булькнуло в горле захмелевшего Меланича – и челюсть его обидчиво выдала то, что совсем не собирался говорить ее хозяин:
– А то вы меня не знаете, товарищ полковник! Вчера ж мы с вами на охоту вместе ездили, чушку замучили…
Как мне описать, что тогда было? Нет таких слов, чтоб передать все в точности, в деталях. Я не буду даже пытаться. Калмыков взревел так, что редакционные коты – Маша и Миша – молниеносно вынесли противомоскитные сетки в форточках. Кинулся в дверь и лейтенант из укрепрайона. За ним, «рабочим из Богуславки», помчались вон солдаты-наборщики. На всякий случай. Заплакала от ужаса в своем кабинете за шторой корректор Мария Александровна…
– Я разнесу до фундамента ваш гадюшник! Взводным в Веселые Ключи загоню! Начальником сапожной мастерской пойдешь, скотина!
Ну и так далее…
Цимес ситуации был в том, что Меланич являлся видным браконьером Приморского края и его нехорошими услугами неоднократно пользовалось разное начальство. В том числе и наше, военное. Вот и вчера свозил он на охоту в заказник – в заказник! – Калмыкова. И вдруг: «Кто вы такой?» Обидно, знаете ли, браконьеру стало…
Когда грохнула дверь и осыпалась из окон замазка, у людей продолжали мелко трястись руки. Впрочем, терять им было уже нечего – погибель была неминуема. Не запираясь, достали из-под подшивок водку и сели ее допивать. Закусили луковицей, доели тефтели рыбные. И вдруг – заржали:
– «Рабочий из Богуславки», а?!
– Ха-ха-ха! Го-го-го!
– Представьте, как он бежит сейчас между сопок в свой дот!
– На полусогнутых! Ха-ха-ха! Рабочий из Богуславки!
– А как Леша обиделся – «а то вы меня не знаете».
– По-моему, Калмыков пьет сейчас валерьянку! Не ожидал, браконьер!
– Да, сегодня он не в ударе! Срубил его Меланич.
– А чо он думал? Не знает он меня…
Я прибыл в редакцию 277-й мотострелковой дивизии через год после ее посещения Калмыковым. Занял тот самый кабинет, в котором происходили описанные события. На двери болтался все тот же сортирный крючок.
Однажды в окно заглянул какой-то мужик. Он посмотрел на меня, и веко его дернулось: нервный тик.
– Не дрейфь, – сказал мне Валентин Иванович, – это рабочий из Богуславки. Он всегда так теперь к нам приходит – сначала в окно посмотрит, а потом уже в дверь. Напуган был однажды сильно.
И рассказал эту историю.
Уехал вскоре к новому месту службы полковник Калмыков, забылось имя офицера из укрепрайона. Звали мы его только так: рабочий из Богуславки. Парень не обижался, не возражал.
Прошло с тех пор немало времени. Иногда думаю: где теперь Калмыков? Где рабочий из Богуславки? Оба вполне могли попасть в Афганистан, рабочий – еще и в Чечню.
Что с Алексеем Меланичем? По-прежнему браконьерничает, если жив.
Как там Мария Александровна Солоненко?
Артур Илькив в Минске.
А Валентин Иванович, увы, умер. Царствие ему Небесное – незлой был человек. Не чинил людям гадостей.
Такая вот история, уважаемые коллеги, уважаемые ветераны холодной войны.       

Подпишитесь на нас Вконтакте

371

Похожие новости
29 октября 2018, 06:00
06 ноября 2018, 06:40
02 ноября 2018, 06:20
14 ноября 2018, 07:00
26 октября 2018, 02:20
23 октября 2018, 08:00

Новости партнеров