Главная
Новости Россия Политика Аналитика Вооружение Конфликты Иносми Мнения

Новости партнеров
 

Новости партнеров

Новости

Подвиг или преступление: факты о трагедии «Вильгельма Густлоффа» и «атаке века» А.И. Маринеско. Финальная часть

Фото из открытых источников
Итак, мы подошли к тому моменту, когда вечером 30 января 1945 года транспорт «Вильгельм Густлофф» в сопровождении легкого миноносца «Лёве» вышел из Готтенхафена и взял курс на запад вдоль береговой линии. В этот момент среди находившихся на борту четырех капитанов случился спор о выборе скорости и направлении хода судна.
Вопреки предложенному остальными офицерами максимальному ходу и широкому противолодочному зигзагу, серьезно трусивший капитан Петерсон настоял на скорости в 12 узлов и прямом курсе. Дело было в том, что во время ранее описанной нами бомбардировки, «Густлофф» получил трещину в борту длиною несколько метров. Она была заварена, однако Петерсон боялся, что  максимальный ход судна может спровоцировать нарушение сварного шва. Кроме того, курс «Густлоффа» пролегал через минные поля, и Петерсон боялся следовать противолодочным зигзагом, а потому выбрал прямолинейный способ движения судна.
Тут случился еще один, так и не нашедший впоследствии ясных объяснений, казус. В 18.00 была получена радиограмма, переданная открытым текстом, о начале движения тральщиков, выделенных в боевое охранение транспорта. Несмотря на протесты со стороны остальных капитанов, Петерсон, боявшийся столкновения в ночном море гораздо больше, чем торпедной атаки советской подлодки, решает нарушить светомаскировку и дает команду включить ходовые навигационные огни. По одной из версий, радиограмма была частью саботажа, целью которого и было вынудить капитана включить освещение.
Как раз в этот момент его и обнаруживает командир подводной лодки С-13, следовавшей на перископной глубине. Маринеско был немало удивлен, обнаружив ярко освещенное вопреки всем правилам судно. До этого он двигался по пеленгу, который ему докладывал акустик, уловивший шум винтов крупной цели. Пользуясь непогодой и ранней темнотой, Маринеско уже в надводном положении продолжил сопровождение судна. В то время подводные лодки в связи с конструктивными особенностями не имели технических возможностей преследовать надводный корабль, двигавшийся на полном ходу. Однако, как мы помним, Петерсон боялся дать ход судну и следовал со скоростью всего 12 узлов. Таким образом, Маринеско имел возможность не только без труда преследовать цель, но и маневрировать для занятия удобной для торпедной стрельбы позиции. Что и не преминул сделать, зайдя для атаки со стороны берега.
Советская подводная лодка С-13
Так и не дождавшись тральщиков (которые, как оказалось, никто не посылал), Петерсон выключает навигационные ходовые огни, однако, уже было поздно. Командир С-13, волчьей хваткой вцепился в такую лакомую цель.
В 21.04 подойдя на дистанцию около 700 метров, Маринеско дает команду на производство торпедной стрельбы. С-13 из надводного положения выпускает три торпеды с надписями «За Родину!», «За советский народ!» и «За Ленинград!». Была еще и четвертая торпеда – «За Сталина!», которая, уже находясь на боевом взводе, застряла в трубе торпедного аппарата. Ценою немалых усилий, подводники в первом торпедном отсеке, рискуя взорваться, справились с заклинившей торпедой, и, закрыв внешнюю крышку аппарата, доложили о готовности погрузиться.
Места попадания торпед в судно "Вильгельм Густлофф" (реконструкция)
Уже уйдя на глубину, лодка подверглась атаке со стороны миноносца «Лёве», который сбросил на С-13 одиннадцать глубинных бомб. Однако, Маринеско сравнительно легко удалось вырваться из под атаки.
Через несколько минут после выстрела, первая торпеда попала в цель и взорвалась в районе носа корабля, вторая – в районе плавательного бассейна, где разместились женщины из вспомогательного морского корпуса. Третья торпеда разрушила паровые котлы судна. 
На борту началась паника. Судно получило сильный крен, часть экипажа и пассажиров оказалась заблокирована на нижних палубах, так как Петерсон отдал команду задраить водонепроницаемые переборки, предвидя возможное затопление. Среди тех, кто остался внизу, оказались и члены шлюпочной команды, ответственные за погрузку и спуск спасательных шлюпок. Находившиеся на верхних палубах пассажиры в панике просто не могли справиться с оборудованием для спуска шлюпок на воду, кроме того, из-за отрицательной температуры воздуха шлюпбалки и сами шлюпки обледенели. В панике люди прыгали за борт и в течении нескольких минут замерзали в ледяной воде.
Первым впечатлением после взрывов было то, что «Густлофф» наскочил на якорную мину. Однако, Петерсон практически сразу понял, что судно стало жертвой торпедной атаки. Престарелый капитан в отчаянии бросил фразу: «Вот и все!», и одним из первых бросился к шлюпкам.
Одну из шлюпок с пассажирами, уже находившуюся на воде, разбивает вдребезги сорвавшееся с лафета зенитное орудие. Начинают взрываться паровые котлы.
Примерно через час после атаки судно затонуло.
Миноносец «Лёве», наскоро закончив бомбометание по советской лодке, подошел к месту трагедии и начал проведение спасательных работ. Однако, на борт удалось подобрать лишь 472 человека. Находившийся неподалеку немецкий крейсер «Адмирал Хиппер» на всех парах удалялся из опасного района. Несмотря на полученный сигнал «SOS», командир корабля настолько испугался советской подводной лодки, что отказался от участия в спасении пассажиров и экипажа тонущего «Густлоффа». Находившийся в его конвойном ордере эсминец Т-38, напротив, быстро подошел к месту потопления судна, и поднял на борт еще 179 человек.
Большинство погибших, оказавшихся в воде, умерло от переохлаждения. Температура воды в ту ночь была около ноля, температура воздуха – минус 17 градусов по Цельсию. Люди могли выжить в такой воде считанные минуты. Одним из последних спасенных стал обнаруженный уже под утро в небольшой спасательной шлюпке завернутый в одеяло младенец. Впоследствии его усыновил матрос, который и обнаружил шлюпку.
Всего удалось спасти около тысячи человек. Остальные либо утонули вместе с «Густлаффом», либо были подняты подошедшими кораблями уже мертвыми.
Хотелось бы отметить, что в этом же походе лодка С-13 под командованием А.И. Маринеско добилась еще одной значимой победы. 10 февраля подлодка топит вспомогательный крейсер «Генерал фон Штойбен», на борту которого находилось более трех с половиной тысяч немецких солдат и офицеров, спешивших принять участие в обороне Берлина. Кстати, очень многие источники, обвиняющие Маринеско в совершении военного преступления, называют этот военный корабль «санитарным транспортом». 
Да и вообще, говоря о юридической оценке действий советского подводника, хотелось бы напомнить всем, кто обвиняет Маринеско - судно «Вильгельм Густлофф» не могло считаться гражданским или санитарным по следующим причинам: на борту парохода находилось вооружение – зенитные орудия, судно сопровождалось конвоем военных кораблей и имело стандартную окраску ВМС Германии. Никаких опознавательных знаков санитарного транспорта – красных крестов, «Густлофф» не имел и не мог иметь, так как практически всю войну использовался в качестве плавучей базы учебного дивизиона подводного плавания «Кригсмарине». В момент атаки судно перевозило военнослужащих противника, которые могли быть задействованы для участия в обороне Берлина или комплектования экипажей вражеских кораблей.  Таким образом, "Густлофф" представлял законную цель для советской подводной лодки.
Кстати, за годы войны советские транспорты неоднократно становились целью для немецких подводных лодок и авиации. Тот же санитарный транспорт «Армения», который немецкие бомбардировщики разбомбили в Черном море, несмотря на наличие опознавательных знаков «красного креста», тем не менее, нарушал статус санитарного транспорта и считался законной военной целью, так как нес на борту артиллерийское вооружение в виде зенитных установок.
Формально, да и фактически, вина за гибель всех находившихся на борту людей лежит на германском руководстве, допустившем сомнительную эвакуацию гражданских лиц на военном судне, а также на капитане Петерсоне, который не только недооценил возможности советских подводных лодок, но и своими безграмотными и трусливыми действиями всячески провоцировал катастрофу. Достаточно сказать, что вместо того, чтобы организовать спасение пассажиров и экипажа, капитан одним из первых покинул судно. Кстати, катастрофу пережили все четыре находившихся на борту капитана. Лишь один из них, самый молодой, по фамилии Колер, не справившись с угрызениями совести, уже после окончания войны покончил жизнь самоубийством.
Несмотря на то, что вопреки сложившемуся мнению, сразу после потопления судна факт катастрофы «Густлоффа» не получил широкой огласки в Германии (руководство боялось деморализации населения и роста упаднических настроений), современные немецкие историки ставят эту трагедию в один ряд с уничтожительной бомбардировкой Дрездена. Кстати, все рассказы о том, что Гитлер записал Маринеско своим "врагом № 1" - это тоже вымысел советской пропаганды. Повторюсь еще раз, информация о потоплении транспорта не афишировалась.
Таким образом, мы постарались составить более-менее полную картину катастрофы «Густлоффа». Говорить о какой-либо вине экипажа советской подводной лодки в смерти тысяч гражданских не приходится. Маринеско атаковал крупное военное судно, представлявшее законную военную цель. Совершил ли он при этом подвиг? Решать читателю. 
На наш взгляд потопление самого крупного по тоннажу вражеского корабля среди советских подводников – достойно признания. Работа солдата на войне уничтожать технику и жилую силу противника, и Маринеско успешно с ней справился.
Глеб Зима специально для Planet Today

Подпишитесь на нас Вконтакте

Загрузка...

310

Похожие новости
23 июля 2019, 15:40
23 июля 2019, 12:40
22 июля 2019, 18:00
23 июля 2019, 02:00
23 июля 2019, 12:40
23 июля 2019, 02:00

Новости партнеров