Главная
Новости Россия Политика Аналитика Вооружение Конфликты Иносми Мнения

Новости партнеров
 

Новости партнеров

Новости

Морская мощь и крылатые ракеты. Как флоту использовать «Калибры»?


Боевое применение КР 3М14 "Калибр" против террористов в Сирии с борта фрегата "Адмирал Эссен"

Россия – единственная страна в мире, размещающая крылатые ракеты большой дальности на маленьких кораблях с водоизмещением менее 1000 тонн. Это положение дел во многом стало реальностью случайно. Сначала у президента возникли вопросы на тему того, почему мы поставляем в Индию оружие, которого наш флот не имеет, потом был мощный «импульс» ВМФ, который заставил флот обзавестись универсальной пусковой установкой 3С-14 входящей в УКСК – универсальный корабельный стрельбовой комплекс на ракетном корабле Каспийской флотилии «Дагестан».


Первая ласточка ВМФ — УВП 3С-14 ракетного корабля "Дагестан" Каспийской флотилии

Далее в игру вступил всемогущий Генштаб, управляемый в основном выходцами из сухопутных войск, которые с одной стороны не до конца представляют как можно по-максимуму реализовать потенциал флота, как вида ВС, с другой считают себя достаточно компетентными, чтобы определять направления развития ВМФ – и имеют для этого достаточную власть. После «Дагестана» была генштабовская директива обеспечить применение крылатых ракет большой дальности «со специализированных ракетных кораблей». После чего в дело вступили бюджетные ограничения и случайный фактор с незапуском дизеля от «Звезды» во время учений на одном из МАКов проекта 21630 в присутствии Главкома Высоцкого и других высокопоставленных лиц.



Синергетический эффект всех этих вещей породил специализированный ракетный корабль проекта 21631 «Буян-М» с немецким дизелем МТУ, а его высокая цена, наличие незаменимых импортных узлов, попавших под санкции и желание другого главкома – Королёва, иметь «свой» корабль, породило «Каракурт». В целом, интересующиеся вопросом могут обратиться к статье «Нужны ли флоту малые ракетные корабли», где вопрос о значении МРК для ВМФ раскрыт.

Но, так или иначе, эти корабли реально были задействованы в боевых операциях. Президент Путин в одном из интервью прямо сказал, что нам незачем нарушать Договор о ликвидации ракет средней и меньшей дальности, так как такие ракеты у нас базируются на кораблях. Добавим, что базируются под берегом, почти там же, где могли бы быть наземные пусковые. «Буяны-М» это, условно говоря, армейские корабли – заменители наземных пусковых установок, которые очень хотелось бы иметь армейским офицерам из Генштаба, но было нельзя. Так продолжалось до тех пор, пока американцы не развалили Договор РСМД.

2 августа 2019 года США окончательно вышли из него и почти сразу провели испытательный пуск КР «Томагавк» с импровизированной наземной пусковой установки. За внешним эффектом от этого пуска остался «в тени» факт существования огромной по масштабам ракетной программы Армии США, начатой задолго до того, как американская пропагандистская машина стала выдвигать к России претензии в нарушении Договора. Приведём только один пример из линейки создаваемого для американских сухопутных войск ракетного оружия — Long Range Hypersonic Weapon (LRHW), по-русски – «гиперзвуковое оружие большой дальности». Это гиперзвуковой глайдер, смонтированный на запускаемой с мобильного шасси ракеты. Оружие обещает быть очень опасным и трудносбиваемым.

Выход США из Договора создаёт в развитии ракетного оружия несколько новую ситуацию. С одной стороны, теперь наши руки тоже развязаны. С другой, встаёт вопрос в количестве ракет, вернее даже в том, чтобы получить максимальный залп за минимальные деньги. И, в-третьих, встают вопросы о том, являются ли осмысленными те способны развёртывания крылатых ракет, которыми пользуется ВМФ. И не упускает ли флот какие-то возможности. Для того, чтобы понять всю глубину проблемы, обратимся к тому, какие возможности открывает перед ВС РФ ликвидация Договора РСМД.

Наземные пусковые


Как известно, семейство ракет «Калибр» появилось на базе советских крылатых ракет семейства «Гранат» — очень похожей на «Калибр» 3М14 ракеты дальнего радиуса действия, которая должна была запускаться через торпедные аппараты подводных лодок. Характерным отличием «Граната» от «Калибра» было наличие только ядерной боевой части. Противокорабельный вариант ракеты, который сегодня, после многолетней эволюции, известен как 3М54, тоже впервые «полетел» в СССР. А вместе с комплексом для ВМФ был создан и его сухопутный, армейский вариант – РК-55 «Рельеф», в состав которого входила мобильная пусковая установка на автомобильном шасси, обеспечивающая пуск шести крылатых ракет.


ПУ КР РК-55 "Рельеф". Шесть крылатых ракет на автомобильном шасси, почти МРК

Невозможно не отметить то, что такие установки априори имеют большую боевую устойчивость, нежели МРК. МРК привязан к водоёмам. Наземная пусковая установка может находиться где угодно на территории России, в лесах, в зданиях и сооружения в городской черте, как угодно хорошо замаскированная. МРК неделим и всегда представляет собой одиночную цель. Наземная батарея может быть рассредоточена на местности. Поражение даже одной ракетой МРК как минимум выводит его из строя и делает небоеспособным или же уничтожает. Поражение одной из пусковых приводит к сокращению залпа, а поражение какой-то из машин управления требует только замены машины управления. Наземный РК может находиться внутри хорошо защищённого района ПВО в глубине обороны, а МРК имеет и другие уязвимости, помимо удара с воздуха – например, ему угрожают подлодки, надводные корабли, при переходах – морские мины. Исключение только у МРК Каспийской флотилии, но в случае с ними начинают работать экономические факторы.

Наземные установки несоизмеримо более эффективны экономически. Сравним слегка модернизированный РК «Искандер» и МРК по экономической эффективности.

МРК обеспечивает залп в восемь крылатых ракет. Модернизированная ПУ комплекса Искандер обеспечивает пуск двух крылатых ракет. Двухбатарейный дивизион (в каждой батарее две ПУ) обеспечивает, таким образом, эквивалент МРК по ракетному залпу, но ценой несоизмеримо большей боевой устойчивости. Сколько стоит дивизион?


ПУ РК "Искандер" двумя крылатыми ракетами. На их месте могут быть чуть-чуть другие ракеты с совсем другой дальностью

В те годы, в которые в открытые источники попадали данные о стоимости МРК, и комплексов «Искандер», выходило, что дивизион РК «Искандер» стоит примерно на треть меньше, нежели МРК «Буян-М» или «Каракурт» с «Панцирем», или почти столько же, сколько «Каракурт» без «Панциря», который вообще беззащитен от ударов с воздуха, и которые больше не будут строить.

Таким образом, мы вправе сравнивать МРК за 9-10 миллиардов и дивизион наземных пусковых за 6-7 миллиардов, которые обеспечивают одинаковый залп одинаковых ракет. C поправкой на инфляцию пропорции между ценами и сегодня будут такие же.

Но тут начинаются детали. Залп, он не просто так – он в единицу времени. МРК перезаряжается ракетами в течение дня, плюс нужно время на выход из базы и возвращение в неё. Если пренебречь тем, что военно-морские базы будут атакованы сильным противником в первые же часы конфликта, и тем, что во время нахождения корабля в базе, он подвергается максимальной опасности то можно принять что корабль способен отстреливать до восьми ракет в сутки (реально кораблю будут поставлены задачи, исключающие такую частую перезарядку, но сделаем допущение).



А наземный дивизион? А наземный дивизион, отстреляв свои восемь ракет, уже через два часа будет готов снова стрелять. А ещё через два часа – ещё раз. И так далее. В состав дивизиона входит транспортно-заряжающая машина, а в соединении, в состав которого входит дивизион, работает подвоз, по крайней мере, в тыловых районах. Разместить же ракетную бригаду в тыловых районах можно без проблем – дальность ракет позволяет. Таким образом, примерный предельный суточный залп дивизиона можно оценить в те же восемь ракет, но в каждые два часа времени (при наличии самих ракет и целей для них). Что даёт в итоге В ДВЕНАДЦАТЬ РАЗ больший залп в сутки, чем может обеспечить МРК. За меньшие (не считая стоимости расходуемых ракет) деньги.

Мы, однако, можем пойти несколько дальше. До этого момента мы рассматривали в качестве базовой ПУ почти стандартную ПУ «Искандера», с парой крылатых ракет.

Но у России «в загашнике» есть ещё кое-что. Смотрим на пусковую установку экспортного варианта «Калибра» — комплекса «Клаб». Вместо пары ракет применены четыре. На похожем четырёхосном шасси от того же производителя — МЗКТ.


ПУ РК "Клаб" — четыре ракеты на машине, половина МРК

Насколько такая установка будет дороже, нежели стандартная ПУ комплекса «Искандер»? Да практически ни на сколько, на фоне миллиардов стоимости одного дивизиона несколько переусложнённая ПУ просто потеряется. Возможно, речь пойдёт о том, что весь дивизион с такими установками обойдётся на полмиллиарда дороже, и это потолок. Но эти деньги не просто так тратятся, они тратятся в обмен на УДВОЕНИЕ залпа. Было восемь ракет каждые два часа, стало шестнадцать. При наличии ракет, подвоза и целей один дивизион сможет в предельном темпе поражать до 192 целей. И это будет по-прежнему дешевле МРК. Который может поразить восемь целей в сутки (в абсолютном пределе и идеальных условиях, вплоть до стрельбы из базы). Неплохая разница, не так ли?

А если потратить деньги на ОКР по новой пусковой и воспроизвести ПУ «Рельефа»? Тогда у нас не удвоение залпа за почти те же деньги, а его утроение, ведь, повторимся, «рельефовская» ПУ несёт 6 ракет. А транспортно-заряжающие машины установят и такое количество транспортно-пусковых контейнеров, если будет необходимо.

Тут, конечно, можно начать спорить. Так, например, обычная двухракетная ПУ РК «Искандер» позволяет применять не только крылатые ракеты, но и ракеты с квазибаллистической траекторией полёта. При меньшей (пока) дальности, они намного быстрее достигают цели за счёт скорости. При ударе по не успевшей выйти из-под атаки авиации противника или по какой-то мобильной цели (остановившаяся батарея ЗРК на марше, например) эти ракеты могут оказаться безальтернативны – крылатым вариантам «Калибра» довольно долго лететь. Цель может уйти – это не факт, но это возможно.


Пример универсальности — две разных ракеты на одной ПУ

А «многоракетные» ПУ, оптимизированные для крылатых ракет, применять ракеты других типов, видимо, не смогут.

Дискуссия о преимуществах разных видов ракет заведёт нас слишком далеко. Важно другое – при выборе типа пусковых установок у России полностью развязаны руки. На своей технологической базе она может сформировать любые комбинации пусковых установок – просто производить «Искандер», оснащая его всё более и более совершенными ракетами или же наращивать залп в ущерб каким-то другим преимуществам.

Вспомнив несостоявшиеся контейнерные ПУ для надводных кораблей, скажем, что на автомобильном ходу такие установки как раз могли бы себя проявить, и тогда четыре «наземных «Калибра» мог бы нести на своём полуприцепе обыкновенный тягач КАМАЗ – в дополнение к «Искандерам» или же вместо них.


Раз


Два. Скинуть борта с полуприцепа, тягач взять той же модели, но военного образца и всё покрасить в камуфляж. Получится намного дешевле "Искандера" и трудноотличимо от простого автопоезда

В конце концов, у французов был ракетный комплекс HADES в габаритах обычного тягача с полуприцепом.



HADES. Тягач обычный с неведущим передним мостом, даже не вездеход, просто шины внедорожные. Издалека комплекс не отличим от простого автопоезда

У нас это тоже возможно.

Теперь сформулируем первое важнейшее следствие краха Договора РСМД – на евростратегических дальностях, наземные пусковые установки несоизмеримо более эффективны, нежели малые ракетные корабли. Их ракетный залп в единицу времени больше корабельного в разы или десятки раз при меньших затратах и большей боевой устойчивости.

Значит ли это, что строительство МРК — напрасная трата денег? Да, значит. Значит ли, что корабли бессмысленно вооружать крылатыми ракетами? Нет, но надо делать это правильно, используя сильные стороны такого вида ВС, как военно-морской флот.

Военно-морской способ


При применении ракетного оружия против наземных целей, флот, будучи дорогим по сравнению с армейскими ракетными бригадами, средством, обладает колоссальным преимуществом над сухопутными войсками – недостижимым для последних уровнем мобильности. Корабль способен на экономическом ходу пройти за сутки более 600 километров. Для громоздких вездеходных шасси ракетных установок это недостижимая величина сама по себе. Но дело ещё и в том, что им, чтобы сравниться с кораблём, надо иметь возможность и линию фронта с противником пересечь, либо, если войны на границах нет, то госграницу, а иногда и не одну. А это уже даже необсуждаемо.

К тому же корабль может увеличить ход и пройти за сутки более 1000 километров. Сформулируем, таким образом, принципиальное различие боевых кораблей с ракетными частями сухопутных войск.

Боевые корабли и соединения ВМФ способны в короткие сроки отодвинуть рубеж пуска крылатых ракет на многие сотни или тысячи километров, что абсолютно недоступно для наземных ракетных частей.

По этому параметру корабли превосходят даже авиацию – последняя не всегда сможет обеспечить наличие крылатых ракет где-то в Южной Атлантике, а корабли смогут. Авиации в некоторых случаях нужны будут согласования с иностранными правительствами на предмет пролёта через воздушные пространства третьих стран – и не факт, что это получится. Авиации в любом случае нужна будет дозаправка в воздухе, и она серьёзно ограничит её возможности.

Также корабли, которые уже развёрнуты в назначенном районе банально быстрее авиации. Это звучит непривычно, но это так. Корабль с ракетами, после получения приказа на удар, отправит свои ракеты на цель самое большее в течение часа, даже если всё происходит в Карибском море. Бомбардировщику нужно будет многие часы лететь к рубежу пуска с российской территории.

Кроме того, есть и ещё один фактор.

Сформулируем ещё одно специфическое качество кораблей как боевого средства.

Корабли, вооружённые крылатыми ракетами, могут находиться в удалённом от территории РФ районе, из которого возможен пуск ракет по цели чрезвычайно длительное время – месяцы. При обеспечении ротации кораблей, возможно иметь в нужном районе мира крылатые ракеты практически вечно.

Допустим, мы имеем дело с каким-то военно-политическим кризисом вокруг Венесуэлы. Легко представить себе развёртывание корабельной ударной группы в Западной Атлантике, с сотней крылатых ракет – будь мы поумнее, у нас уже были бы такие возможности на старых кораблях и подлодках, но мы ни разу не поумнее, поэтому они у нас будут во второй половине 2020-х годов на новых кораблях и подлодках. Но будут в любом случае. Десятки ракет мы уже можем развернуть на фрегатах проектов 22350 и 11356 и ПЛА «Северодвинск», которая недавно отстрелялась «Калибром». И такая группировка, при обеспечении сменяемости кораблей в ней, будет там, при необходимости, всегда.

Приведём пример из реальности – в период недавнего обострения обстановки в сирийской провинции Идлиб, и возможных боестолкновений между ВС РФ и ВС Турции на сирийской территории, в восточной части Средиземного моря были развёрнуты три фрегата проекта 11356 с КР «Калибр». Надо сказать, что они там были крайне уязвимы – Россия безумно легкомысленно допустила утрату флотом противолодочных сил, а у Турции есть хорошие подлодки с хорошими торпедами, и в надводных силах у Турции на тот момент было и сейчас остаётся подавляющее численное превосходство. Будь даже вся турецкая авиация занята борьбой с ВКС РФ и ВВС Сирии на двух фронтах – в самой Сирии и над Чёрным морем, туркам всё равно хватило бы кораблей и подлодок, чтобы уничтожить нашу слабую группировку без своих самолётов.

Но перед этим к ним пришёл бы залп из 24 крылатых ракет, которые, в силу нахождения рядом с турецкой территорией, очень быстро поразили бы назначенные цели, не давая Турции многочасовой форы, как дал бы пуск ракет с Каспийских МРК. Это развёртывание сил, в целом ущербное, всё же хорошо демонстрирует нам то, как надо правильно использовать флотские ракеты, и какими "в минимуме" должны быть их носители. Туркам пришлось бы дорого заплатить за уничтожение фрегатов, каждый из которых имеет 24 ЗУР (72 в группе), не современный, но вполне боеспособный РЛК, отличную пушку калибром 100 миллиметров. Не факт даже, что внезапный турецкий удар по ним, потом, после боя, не дал бы отстреляться «Калибрами» хотя бы части кораблей. И это одно из их кардинальных преимуществ перед МРК даже в такой задаче, как пуск КР по береговым целям.

Какими ещё особенностями и преимуществами обладают корабли перед другими носителями КР – наземными пусковыми и авиацией? Важным преимуществом флота является возможность обеспечения массированного залпа.

Каждый отдельный корабль может иметь не очень много ракет. Например, для фрегата проекта 22350 с парой установок 3С-14 логичным выглядит занимать под такие ракеты не более восьми ячеек в пусковых, ведь нужно иметь ещё ПЛУР для самообороны от подлодок и ПКР для защиты от надводных кораблей или их атаки. Но три таких фрегата с такой загрузкой это уже 24 крылатых ракеты, при сохранении всех прочих возможностей корабля, а действующие в том же районе две банальных «Варшавянки» добавят ещё восемь ракет без ущерба наличию на борту торпедного оружия. Ещё один 22350 нового типа, с 24 ракетами уже добавит соединению не менее 10 ракет, доведя его суммарный залп до 44 ракет. Подход модернизированного «Нахимова» на соединение с этой группой и смена «Варшавянок» «Ясенем» уже поднимут численность одновременного залпа далеко за сотню ракет. Причём там, куда ракеты с территории России или не дотянутся вообще, или будут лететь многие часы.

Вот они преимущества развёртывания КР на кораблях – возможность выноса рубежа пуска куда угодно далеко, возможность формирования очень мощного (особенно совместно с наличными бомбардировщиками) залпа с малым размахом (сжатого по времени, массированного) и возможность длительного дежурства в назначенном районе в постоянной готовности к нанесению немедленного удара.

Отдельно стоит упомянуть подводные лодки как носители. В настоящее время, скрытность подводных лодок уже несравнима с тем, какой она была сорок или пятьдесят лет назад. Полное использование США и НАТО своего противолодочного потенциала, драматически снизит возможности подлодок по скрытному развёртыванию где бы то ни было. Но даже в таких условиях, при должных мерах обеспечения, оно, всё же, окажется иногда возможным. И тогда, плюсом к имеющимся у надводных сил преимуществам, добавится ещё одно – возможность сосредоточить большое количество ракет СКРЫТНО для противника. Это будет получаться далеко не всегда, но иногда будет. И это может иметь большую ценность.

Увы, но тот путь, который ВМФ избрал для размещения на кораблях крылатых ракет, весьма слабо позволяет использовать преимущества кораблей как носителей. МРК в силу малой мореходности и околонулевых возможностей в части самообороны, а также в силу малой автономности, просто не могут выполнять такие задачи в условиях, когда противник может их атаковать. МРК – инструмент сугубо мирного времени, если противник оказывает сопротивление, они становятся почти бесполезны, так как могут только дублировать наземные пусковые, о преимуществах которых перед МРК сказано выше. Будучи частью корабельной группы, они не могут во всех случаях маневрировать совместно с большими кораблями либо из-за в принципе малой скорости (проект 21631) либо из за быстрой её потери на волнении (проект 22800). Да и в принципе им недостаёт мореходности.


Не лишне напомнить. МРК "Великий Устюг" проекта 21631 в шторм. В аннотации указано, что семь баллов, но даже визуально видно, что не больше четырёх. Ни о каком боевом применении или отрыве от противника в таких условиях и речи быть не может — в реальной войне корабль обречён

В последнее время ситуация, однако, если не начала исправляться, то перестала искривляться. «Варшавянки» сходят со стапелей, имея возможность применения крылатых ракет, регулярно закладываются фрегаты проекта 22350 – спасение наших сил для дальней морской зоны и в каком-то смысле последняя надежда не утратить флот как эффективный инструмент международной политики и гипотетической «большой» войны. Строятся ПЛА типа «Ясень» — при всех тщательно скрываемых Минобороны и командованием ВМФ недостатках этих подлодок (см. например статью М. Климова «АПКР «Северодвинск сдан с критическими для ВМФ недоделками» или его же статью «Что спросить у «Ясеня») они всё же несут существенный ракетный арсенал, причём в универсальных пусковых установках. А недостатки отчасти можно устранить и на уже построенных кораблях, если, во-первых, признать их, а во-вторых, реально заняться устранением. А об увеличении серий МРК сверх объявленных ранее кораблей ничего не слышно, что тоже хорошо.

За этими плюсами не стоит терять из вида минусы – вместо быстрого переоснащения старых кораблей «Калибрами» в наклонных пусковых установках, разработка которых заняла бы максимум шесть лет, с момента открытия ОКР до получения изделием серийной «литеры», выбран дорогой и затратный по времени вариант замены 100 мм арт.установки на пару пусковых установок 3С-14 для БПК, а другие большие надводные корабли с наклонным пуском ракет – эсминцы проекта 956 и крейсера 1164 остаются со своим старым оружием. Подробнее – см. статью «Под углом к горизонту. «Калибрам» нужны установки для наклонного пуска».

По какой-то невероятной причине не стартовало массовое оснащение «Калибрами» атомных подлодок проектов 971, 945, 945А и имеющихся в строю ДЭПЛ проекта 877 – по крайней мере тех, списание которых не планируется в обозримом будущем. Это тем более непонятно потому, что 971-й проект и проект 945А предназначались для применения КР «Гранат», и их торпедные аппараты приспособлены для пуска ракеты. Объёмы модернизации этих лодок для применения КРО «Калибр» были бы не велики. Но пока ясно только то, что как минимум часть этих лодок никаких «Калибров» не получит, а возможно, не получит ни одна. Это странно, плохо и непонятно.


Казалось, лодки проектов 971 и 945А обречены на то, чтобы первыми получить "Калибры". но что-то пошло не так... На фото — ПЛА проекта 971 "Барс"

Ну и прекращение серии корветов 20385, способных применять это оружие, тоже стоит упомянуть. С точки зрения восстановления противолодочных сил, жизненно необходимых для ВМФ, был бы рационален упрощённый и удешевлённый вариант такого корвета, рассмотренный в статье «Лёгкие силы ВМФ. Их значение, задачи и корабельный состав». И он обеспечивал бы те же возможности по применению ракет, которые даёт их размещение на больших кораблях, с поправкой на худшую (но не такую плохую как у МРК) мореходность.


Пример того, каким мог бы быть упрощённый вариант 20385. РЛК мог бы быть взят аналогичный тому, что устанавливается на МРК "Каракурт" — и было бы даже лучше

Так или иначе, а выбор того, на каких носителях должны размещаться именно флотские крылатые ракеты, должен учитывать сильные стороны флота как вида ВС – мобильность, способность к длительному боевому дежурству в удалённых районах, возможность формирования мощных и плотных ракетных залпов, способность к немедленному нанесению удара сразу после получения приказа, в случае с подлодками – возможность скрытого развёртывания, и нанесения удара не просто массированного, но ещё и предельно внезапного для противника.

А вот задачи «ракетных канонерок» лучше передать сухопутным войскам, тем более, что теперь нет никаких сдерживающих это политических факторов. Мысль о том, что если мы не будем размещать в европейской части России ракеты средней и малой дальности, ранее запрещённые Договором с США, то и американцы этого не сделают, просто смехотворна. Американцы это сделают в любом случае, просто сейчас у них ещё нет подходящих для этого ракет. Как только они окажутся на вооружении в более-менее массовом количестве, последует какая-то внешнеполитическая провокация, вроде сбитого «Боинга», которая станет поводом для развёртывания этого оружия в Европе.

Ещё раз – это абсолютно неизбежно, это просто предрешено, США не для того устраивали танцы с бубном вокруг выхода из этого договора и не для того создают новое ракетное оружие сейчас, чтобы оно стояло на Североамериканском континенте, и оно там стоять не будет. А значит, нам можно не сдерживаться особо уже сейчас.

Ракетные части сухопутных войск – самое дешёвое и простое средство для нанесения ударов на дальность в полторы-две тысячи километров от наших границ, и менее. А флот должен использовать крылатые ракеты не просто для «замены» сухопутных войск, а с использованием своих сильных качеств или в тех условиях, когда армейские части окажутся неприменимы. Для этого ему нужны «правильные» носители и их должно быть много.

Такой подход оказывается важен и ещё по одной причине.

Крылатые ракеты в задачах ВМФ


В случае войны с противником, имеющим ВМС, наш флот должен будет поддерживать благоприятный оперативный режим (ссылка Минобороны РФ) в назначенных районах в течение заданного командованием времени. Одним из необходимых условий для поддержания благоприятного оперативного режима, является установление господства на море в заданных районах, хотя бы временное. Подробнее эти вопросы разобраны в статье «Строим флот. Теория и предназначение».

Одним из условий, необходимых для обеспечения господства на море может стать уничтожение ВМС противника, или же недопущение использования противником ВМС.

В современном мире в состав ВМС почти всех более-менее значимых в военном отношении стран входит авиация, как специализированная морская (противолодочная, патрульная), так и иная.

Кроме того, ВВС многих стран, особенно островных, специализируются именно на морской войне, на ударах по надводным целям.

В таких условиях ВМФ нужна своя «длинная рука», которой можно нанести удар по берегу с большого расстояния, не теряя время на согласование такого удара через не-флотские штабы. При нынешней системе командования, это, правда, априори невозможно, так как флоты, кроме Северного по сути срослись с военными округами, а у командующих различными соединениями и оперативными группами ВМФ (например, постоянного соединения ВМФ в Средиземном море) почти нет носителей КР. Подробнее о командовании в статье «Разрушенное управление. Единого командования флотом давно нет».

Если предположить, что эта проблема решена, то становятся ясны и чисто флотские задачи для кораблей вооружённых КР, в условиях, когда свои ракеты подобной дальности есть и у сухопутных войск. Флот должен и может применять свои ракеты в интересах установления господства на море – для ударов по военно-морским базам противника, по его аэродромам, особенно-важно — по выявленным скоплениям противолодочной авиации, уничтожение которой будет для нашего флота иметь просто критически важный характер, ведь наши основные ударные корабли это подлодки, а для них авиация представляет собой страшную угрозу.

Такие операции потребуют и большого запаса ракет, и мощных и многочисленных залпов и заблаговременного развёртывания носителей вне боевого радиуса базовой ударной авиации, то есть всего того, что флот и должен делать.

Окончательный вывод


Резюмируем. Задачи ударов по наземным целям в пределах дальности полёта крылатой ракет с территории РФ лучше отдать сухопутным войскам – это самый дешёвый способ и он же одновременно обеспечивает и максимальную огневую производительность, и максимальную боевую устойчивость ракетных частей.

Флоту обязательно нужны крылатые ракеты и в большом количестве, но они должны применяться так, чтобы сильные стороны флота как вида ВС использовались в максимальной степени, а не для «подмены» армейских ракетных частей. Сильными сторонами флота являются мобильность, а именно способность вынести рубеж пуска как угодно далеко от территории РФ, возможность обеспечить длительное боевое дежурство сил с ракетами на большом удалении от территории РФ, способность по команде немедленно нанести ракетный удар максимальной силы, способность формировать мощные ракетные залпы.

В ходе гипотетической «большой» войны, за вычетом ситуаций, когда нет иного выбора, кроме как использовать флотские ракеты вместо армейских или вместе с ними, крылатые ракеты должны использоваться флотом для решения своих оперативно-тактических задач, в рамках борьбы за господство на море. Это намного полезнее, чем израсходовать весь флотский запас ракет на малозначимые в отдельности цели, типа капонира с самолётом-истребителем или выявленной стационарной радиостанции сухопутных войск противника.

Такой подход максимально выгоден для страны экономически, а для ВМФ — с точки зрения его собственной боевой эффективности. Но он требует резкого увеличения числа носителей КР во флоте, причём это не могут быть МРК в силу их крайне ограниченной применимости. В условиях, когда кораблестроительные возможности страны ограничены, необходимо массовое оснащение кораблей и подлодок старых проектов крылатыми ракетами «Калибр». Также, когда наконец-то ВМФ одумается и возьмётся за противолодочные силы, то строящиеся корветы или иные противолодочные корабли также должны будут иметь возможность использовать крылатые ракеты, тем более что это легко реализуемо технически. Ведь, как было сказано ранее, лёгкие силы — не обязательно оборонительные и необязательно прибрежные.

Нам пора наконец-то начать принимать рациональные здоровые решения.
Александр Тимохин

Подпишитесь на нас Вконтакте

Загрузка...

247

Похожие новости
31 июля 2020, 11:20
29 июля 2020, 00:40
31 июля 2020, 17:20
30 июля 2020, 10:40
29 июля 2020, 12:00
30 июля 2020, 22:20

Новости партнеров