Главная
Новости Россия Политика Аналитика Вооружение Конфликты Иносми Мнения

Новости партнеров
 

Новости партнеров

Новости

Как сирийские крестьяне демаскировали советские ракеты

На улицах сирийских городов можно было
узнать немало военных секретов.
Фото Брайна Харриингтона Спира
В один из вечеров в конце декабря 1971 года меня вызвал к телефону дежурный по Красному дому (общежитие для переводчиков-холостяков). Звонивший из Белого дома (штаб главного военного советника в Сирии) офицер передал мне приказ заместителя главного военного советника по политической части, он же «председатель профсоюзной организации всего военного контракта», на следующий день к 9.00 привезти ему отчет о работе «физкультурной организации» советнического аппарата дивизии, в одной из бригад которой я служил в качестве военного переводчика. Я тут же перезвонил своему начальнику, главному советнику бригады, входившей формально в состав дивизии, и сообщил ему о приказе «профсоюзного босса». Выслушав мою информацию, полковник Владимир М. матюгнулся и сказал, чтобы я после вручения отчета сразу же, еще до обеда, прибыл в штаб бригады, а поскольку наш газик с советниками выезжал в войсковую часть затемно, ждать меня якобы никто не собирается, и добираться туда, в бригаду, я должен сам: «Как и на чем сможешь, но без задержки!»

Физкультурная ячейка
Необходимо разъяснение. Дело в том, что под «профсоюзной организацией военного контракта» по каким-то неясным нам конспирологическим причинам подразумевалась партийная организация, объединявшая членов КПСС, коими являлись практически все военные советники и специалисты в Сирии, вышедшие из комсомольского возраста. Причем партийные билеты на период командировки сдавались на хранение в специальный отдел в здании ЦК КПСС на Старой площади в Москве. Для членов же «руководимого партией» комсомола, то есть для молодых советских военнослужащих, откомандированных за границу, опять же по конспирологическим причинам придумали мнимое членство в необычно звучащей так называемой физкультурной организации, которая имела свои подразделения (впрочем, как и «профсоюзная организация») во всех учреждениях, а также частях и соединениях сирийской армии, где работали советские советники, специалисты и переводчики. Кстати, комсомольские билеты также перед командировкой сдавались на хранение, но в ЦК ВЛКСМ. Поскольку из советских граждан, не вышедших из комсомольского возраста, в дивизии нас было всего трое военных переводчиков трех пехотных бригад, нам по прибытии в Сирию было рекомендовано образовать так называемую физкультурную ячейку, так как на «организацию» ввиду малочисленности мы не тянули, и самим избрать ее руководителя-секретаря. Мы поступили очень даже «демократично», кинув на пальцах, кому быть «вождем». Жребий пал на меня. Из не очень уж хлопотных забот раз в полгода я должен был писать «отчет о проделанной работе» и представлять его в Белый дом. В этом мне помогали оба моих друга – Александр К. и Владимир Ж. И на этот раз мы все вместе быстро сочинили перечень мероприятий, которые якобы провели за отчетный период. Я своим почерком переписал их на чистый лист бумаги, подписал и запечатал в пакет. Отчет был готов к представлению.
Тайное-явное
Теперь я задумался о том, как же мне добираться до бригады. Было три варианта. Первый заключался в том, чтобы доехать на такси до штаба дивизии в Катане, в пригороде Дамаска, а затем на попутной военной машине, которую, правда, еще надо было найти, добираться до штаба бригады. По моим подсчетам, это бы заняло как минимум полдня, но приказ был четкий: как можно быстрее прибыть в часть, поскольку обстановка на фронте была неспокойной. Второй вариант, казалось бы, был самый удобный и быстрый, он заключался в ловле такси и – прямиком, в штаб бригады, который находился вблизи стратегического шоссе, связывающего сирийскую столицу и городок Хан-Арнабе, расположенный у подножия Голанских высот, напротив (через нейтральную полосу) оккупированной израильтянами Эль-Кунейтры. Но этот вариант был и самым затратным, поскольку таксомотор в Сирии в те годы был весьма недешев, да и не всякий таксист согласился бы выехать в прифронтовую полосу. И наконец, был третий вариант, в соответствии с которым следовало добираться до пункта назначения на маршрутном такси, следовавшим из Дамаска в Хан-Арнабе. Данный вариант был значительно дешевле, но сопряжен с неудобствами в том плане, что мне, иностранцу, пришлось бы ехать в обычно перегруженной полуразвалившейся маршрутке в военной форме среди крестьян-феллахов с их нехитрым, но, скажем так, не стерильно чистым скарбом. Обсудив с друзьями минусы и плюсы всех трех вариантов, мы сошлись во мнении о предпочтительности третьего варианта.
На следующее утро я автобусом быстро доехал до Белого дома, сославшись на занятость в бригаде, передал дежурному запечатанный в пакет отчет для замполита и отправился на площадь перед знаменитым на весь Ближний Восток рынком Сук аль-Хамедия, где сосредоточивались маршрутки, изготовившиеся к движению из сирийской столицы во всех направлениях. Я быстро нашел нужную маршрутку, оказавшуюся полуразрушенным экземпляром производства какой-то ныне уже не существующей западной автофирмы конца 1940-х годов, удивительно напоминавшей наш представительский ЗИМ того же периода изготовления. Купил билет у шофера и уселся в салон в окружении мужчин в национальной крестьянской одежде, женщин неопределенного возраста с закрытыми паранджой лицами, каких-то мешков, коробок и даже пары клеток с петухами-курицами. В таком соседстве, правда, не вызывая никакого любопытства у спутников, я отправился в путь в надежде не сильно опоздать в место назначения.
Но ехали мы медленно из-за неисправностей изрыгавшего черный дым двигателя по причине, видимо, некачественного топлива, постоянно останавливаясь для их устранения лично шофером. Где-то минут через 40 миновали городок Саасаа, находящийся на полпути к цели. За ним в качестве ориентира на каменистом холме замаячил оазис с примкнувшей к нему довольно большой деревней палестинцев, переселившихся сюда еще в 1948 году после проигрыша в ходе первой арабо-израильской войны и изгнания с родных земель.
По секрету нам, советническому аппарату, буквально накануне сообщили, что с тыльной стороны этого оазиса с соблюдением всех мер маскировки и секретности был развернут дивизион ЗРК С-75«Двина», который должен был прикрывать тыловой район нашей дивизии и западные пригороды Дамаска. Каково же было мое удивление, когда при приближении к оазису и примкнувшей к нему деревне шофер вдруг объявил: «Остановка «Ас-Саварих» (то есть «Ракеты»)! Кому надо, вышли из авто, а мы так же не спеша поехали дальше.
Правду не скроешь!
Наконец, не доезжая совсем немного до поворота, ведущего к штабу бригады, наш драндулет окончательно встал. Старания шофера завести его были тщетны, и я, вспомнив, что приблизительно в километре отсюда находится резиденция начальника тыла нашей бригады и не надеясь на успех шоферских попыток оживить двигатель, двинулся в путь пешком.
Минут через 20 я вышел к скоплению выкрашенных в маскировочные цвета кунгов, между которыми был сооружен небольшой искусственный бассейн с красными рыбками и разбита клумба с цветами, в центре которой возвышался небольшой пьедестал, ранее казавшийся мне совершенно неуместным в прифронтовой полосе. Поначалу я не обратил на него внимания, увидев в стороне группу офицеров, окруживших импозантного полковника – начальника тыла бригады, к которому я напрямую и направился. Надо сказать, что, пережив эпопею с сооружением «образцового» полигона по обкатке личного состава танками, к чему были непосредственно причастны заместитель по тылу, старший советник бригады и я в качестве переводчика, у нас с этим полковником (за давностью лет имя его запамятовал) сложились дружеские отношения («Как солдат Асада бросили под танки», «НВО», 19.06.20). Помимо всего прочего, этот полковник был широко известен в среде советских дивизионных советников своим оригинальным изречением, смысл которого сводился к тому, что, мол, русские потому лучше играют в весьма распространенные среди местных офицеров шахматы, что окружность их голов в среднем на 2–3 см больше, чем у сирийцев. А уж кому, как не заместителю по тылу, знать такие нюансы, если именно в подчиненной ему бригадной пошивочной мастерской изготавливались по персональному заказу головные уборы как для сирийских офицеров, так и для советских советников!
Полковник тепло поприветствовал меня и спросил, какими судьбами я очутился в его владениях. Я не успел ответить, как услышал звук, напоминающий слабый стон. Повернувшись, я обомлел, заметив на пьедестале посиневшую от холода (декабрь – и в Сирии зимний месяц!) человеческую фигуру в одних трусах. Полковник, увидев мое удивление, спокойно, без эмоций изрек: «Нарушитель воинской дисциплины. Еще пару часов померзнет и осознает, как себя правильно вести!» Мне ничего не оставалось делать, как оставить его слова без комментариев – таковы уж были неписаные правила наших взаимоотношений с местными военнослужащими. («Неуставные отношения по-арабски», «НВО», 04.10.19; «Неуставные отношения по-арабски – 2», «НВО», 11.10.19). Я вкратце изложил полковнику свою историю и выразил удивление по поводу имевшего место «разглашения информации о развертывании ЗРК вблизи палестинской деревни». Полковник усмехнулся и сказал: «От народа ничего не утаишь!» На этом наша беседа завершилась, я попросил его дать мне машину с шофером, чтобы добраться до штаба бригады. Что заместитель командира бригады по тылу и сделал.
Через несколько минут я уже был в расположении командования бригады, доложил о своем прибытии главному советнику и информировал его о контактах с сирийским полковником. По поводу «ракет» советник сказал, что моим «докладом одному из заместителей командира бригады о факте демаскировки можно и ограничиться», а в ответ на рассказ про экзекуцию лишь пожал плечами: ничего, мол, не поделаешь – местная экзотика!

Подпишитесь на нас Вконтакте

Загрузка...

522

Похожие новости
17 декабря 2020, 11:00
03 января 2021, 21:00
20 декабря 2020, 20:40
10 декабря 2020, 23:20
10 декабря 2020, 19:40
17 декабря 2020, 22:20

Новости партнеров