Главная
Новости Россия Политика Аналитика Вооружение Конфликты Иносми Мнения

Выбор дня
07 декабря 2021, 06:00
07 декабря 2021, 15:40
08 декабря 2021, 01:20
07 декабря 2021, 21:20
07 декабря 2021, 06:00

Новости партнеров
 

Новости партнеров

Новости

Это было под Балаклавой: кровавый стипль-чез в «долине смерти»

Февраль 1945 года. Крым. Прибывший на Ялтинскую конференцию премьер-министр Великобритании сэр Уинстон Черчилль неожиданно просит принимающую сторону отвезти его в разрушенный Севастополь. Не доезжая до города километров пятнадцать, возле поворота на Балаклаву, сэр Уинстон попросил остановить машину, вышел и подошел к стеле в память о погибших в Крымской войне английских кавалеристах. Сняв фуражку, он молча постоял перед памятником, после чего сел в машину и уехал. 25 октября, в день годовщины Балаклавской битвы, «Известия» рассказывают о том, кого вспоминал потомок герцогов Мальборо в «долине смерти».

Турецкий марш

Балаклавскую баталию при всем желании нельзя назвать главной битвой Крымской войны. Более того, никакого стратегического влияния на ход кампании она не оказала, да и задействованы в ней были достаточно скромные силы. Однако мало существует сражений, которые оставили бы столь яркий след в истории британской армии. Ставшие нарицательными выражения «тонкая красная линия» или «атака легкой бригады» знает любой британский школьник, они считаются символом отчаянной храбрости и безрассудства. Этой битве посвящено бесчисленное количество полотен, стихотворений, романов, фильмов. Даже рок-музыканты не остались в стороне — кавалерийской атаке посвящена песня знаменитой группы Iron Maiden. Британцы гордятся этой победой, что, впрочем, не мешает русским считать, что это сражение выиграла наша армия. Попробуем разобраться.
Фото: commons.wikimedia.org
«Фланговый марш» союзников на Херсонес и Севастополь
Союзники высадились на крымский берег в районе Евпатории в сентябре 1854 года, после чего двинулись к Севастополю. Русская армия перекрыла им дорогу около реки Альма, но устоять не смогла. Главнокомандующий светлейший князь Александр Меншиков отвел войска в Севастополь, однако, понимая, что прокормить их в городе будет невозможно, с большей частью армии отошел вглубь Крыма. Защищать город остались гарнизон и моряки Черноморского флота. Союзники не смогли взять город-крепость штурмом и приступили к осаде, основная же часть русской армии вынуждена была взирать на подвиги своих товарищей со стороны. Это вызывало возмущение солдат и офицеров, но, главное, активности требовал император Николай. Месяц Меншиков выжидал, но рано или поздно он просто обречен был предпринять какие-то действия, даже если военной целесообразности в них не было.
Наиболее уязвимым местом в расположении союзников была расположенная в 15 км от Севастополя Балаклава, ставшая главной тыловой базой британского контингента. В небольшой рыбацкий городок приходили суда с припасами, в бухте кроме них стояли боевые корабли и яхты командного состава, а на берегу появились склады, мастерские, госпитали, банк, гостиницы, трактиры, казино, публичные дома. В то же время, львиная доля боевых частей (пехоты и артиллерии) находились на позициях возле Севастополя, там же размещалась штаб-квартира британцев. В городе при кораблях оставался небольшой отряд морской пехоты, а возле него, в районе деревушки Кады-кой (Кадыковки), кавалеристская дивизия лорда Лукана и 93-й пехотный шотландский полк, отвечавшие за охрану коммуникаций.
Фото: commons.wikimedia.org/James Robertson, Felice Beato
Военный лагерь английских войск около Балаклавы
Для защиты подступов к городу британцы устроили пять редутов, которые располагались на господствующих высотах в нескольких милях от Балаклавы. Они были, как положено, укреплены земляными брустверами и вооружены орудиями, а защиту их поручили турецким союзникам — снобы-британцы считали тыловую патрульную службу ниже своего достоинства. На каждом редуте было по 250 турок (некоторые исследователи утверждают, что это были в основном тунисские контингенты) под присмотром британского сержанта-артиллериста.
Эти самые редуты и решили захватить наши войска. Для операции был сформирован отряд численностью до 16 тыс. человек под командованием опытного генерал-лейтенанта Павла Липранди. Пехоту составили входившие в 12-ю дивизию Азовский и Днепровский пехотные, а также Одесский и Украинский егерские полки. Кавалерийскую часть сформировали 11-й Киевский и 12-й Ингерманландский гусарские полки, Сводный уланский полк, 1-й Уральский и 53-й Донской казачьи полки. Командовал кавалерией генерал-лейтенант Иван Рыжов. Отряд был усилен мощной артиллерией, как полевой, так и конной. Тыл отряда со стороны основных сил неприятеля прикрывал пятитысячный корпус генерала Иосифа Жабокритского с 16 орудиями, выдвинувшийся на Федюхины высоты. Задача Липранди состояла в том, чтобы захватить и разрушить редуты и по возможности уничтожить находившееся за ними артиллерийское депо, что должно было затруднить бомбардировку Севастополя. Иных целей перед отрядом не ставилось, что подтверждается детальной диспозицией, доведенной до всех командиров накануне операции.
Фото: commons.wikimedia.org
Генерал-лейтенант Павел Липранди
В ночь на 25 (13 по старому стилю) октября русские полки покинули свои лагеря и скрытно выдвинулись к позициям противника. Интересно, что британцы знали от перебежчиков о намечавшейся акции, ждали ее и, как часто бывает, оказались совершенно не готовы. Когда рассветный туман рассеялся, турки обнаружили перед собой развернутые русские батареи и изготовившиеся к атаке батальоны, а англичане проснулись от страшного гула канонады, когда штурм уже начался.
Поначалу защитники укреплений отчаянно сопротивлялись, надеясь, что англичане вот-вот подойдут им на помощь. Но когда стало ясно, что поддержки не будет, они дрогнули. Русские пехотинцы ворвались на первый и второй редуты. Пленных не брали (с турками были давние счеты), а тех, кто побежал, на равнине догоняли и рубили казаки. Увидев незавидную участь товарищей, защитники других редутов спешно ретировались.
К 8 утра отряд Липранди свою задачу практически выполнил, даже с избытком — защитники редутов не успели заклепать орудия, и они стали трофеем наших войск. Оставалось обрушить на британский артиллерийский парк дождь из огня и железа, уничтожить там всё, что возможно, и с чувством выполненного долга возвращаться. Однако с этого момента все пошло не по плану.

Время кентавров

Командующий британской армией лорд Раглан, потерявший руку в битве при Ватерлоо, решил, что русские наступают всеми силами и собираются захватить Балаклаву. Понимая, что имеющихся там войск недостаточно для обороны, он отправил приказ герцогу Кембриджскому и генералу Каткарту, чтобы они немедленно вели свои пехотные дивизии с позиций у Сапун-горы к Балаклаве. Одновременно гонцы отправились и к французам. Но помощь могла прийти в лучшем случае через несколько часов, и до этого времени защитникам Балаклавы нужно было продержаться. Шотландский полк перекрыл ведущую к городу долину, на его левом фланге ближе к Кадыковке заняли позицию две бригады кавалерийской дивизии лорда Лукана. Всем стоявшим в бухте судам было предложено изготовиться для немедленного выхода в море. Турки своим упорством подарили англичанам необходимые полтора часа, а вот британцы помогать погибающим союзникам даже не собирались. Более того, спасшихся турок они встретили как трусов и дезертиров.
Фото: commons.wikimedia.org/Rebel Redcoat
Балаклавская битва. Конница Рыжова атакует Козуэй-Хайтс примерно в 09:15. Оба ответвления атаки произошли практически одновременно
Пока русские пехотинцы штурмовали редуты, кавалерийская бригада Рыжова оставалась на месте и контролировала пространство вокруг, чтобы французы или англичане не ударили по наступающей русской пехоте. Эта пассивность не могла не раздражать гусар, тем более что в альминском деле они тоже оставались в резерве, а при отступлении еще и умудрились потерять обоз, захваченный противником.
По приказу или с разрешения Липранди после взятия редутов Рыжов с двумя гусарскими полками двинулся по направлению к уже упоминавшемуся артиллерийскому депо, которое находилось возле Кадыковки. Вроде бы для того (так написано в рапорте), чтобы привести повозки в негодность и не дать вывезти боеприпасы из-под огня наших пушек. Однако те палатки и коновязи, которые наши разведчики приняли за артиллерийское депо, на самом деле оказались лагерем легкой кавалерийской бригады лорда Кардигана, которая покинула его и стояла в нескольких милях. Зато рядом с этим лагерем в винограднике оказались пять драгунских полков из тяжелой кавалерийской бригады генерала Джеймса Скарлетта, входившей в ту же дивизию лорда Лукана. Британцы заметили идущих на рысях русских гусар, и приготовились к атаке. Противников разделяли лишь палатки лагеря и ряды виноградных лоз.
Фото: commons.wikimedia.org
Картина Фрэнсиса Гранта «Конный портрет Джеймса Бруденелла, 7-го графа Кардигана»
Такой массовой кавалерийской сечи не случалось со времен наполеоновских войн. Британские драгуны уступали в численности (около 800 сабель против 1,3 тыс. русских), но за ними было преимущество в мощи и скорости — разделенные на три отряда драгуны разогнали коней, тогда как наши гусары, увидев врага, едва успели перестроиться из походной колонны. Первый удар был страшным, следом началась жестокая кавалерийская рубка, в которой британцы активно применяли новое оружие — револьверы. Продолжалась сражение не более 10 минут, после чего кавалеристы разъехались. Позже в донесениях каждый командир написал, что первым отступил противник, а Липранди в отчете о сражении вовсе обошел эту кавалерийскую сшибку своим вниманием. Последнее слово осталось за британцами — они успели выдвинуть вперед батарею конной артиллерии, которая несколькими залпами вслед уходящим гусарам нанесла им немалый урон.
Картина Роберта Гибба «Тонкая красная линия»
Фото: commons.wikimedia.org

«Тонкая красная линия»

Между тем входившие в отряд Рыжова казаки выдвинулись к долине, шедшей в сторону Балаклавы. Дорогу им перекрыл 93-й полк шотландских горцев Аргайла и Сазерленда — единственное пехотное подразделение британцев на этом участке. Чтобы не быть обойденным с флангов, командир полка баронет Колин Кэмпбелл (впоследствии фельдмаршал) вынужден был развернуть строй не в четыре шеренги, как того требовал устав, а в две. Объезжая строй, уже разменявший седьмой десяток старый генерал, крикнул: «Приказа к отходу не будет, парни. Вы должны умереть там, где стоите». «Есть, сэр Колин. Если понадобится, мы это сделаем», — ответили шотландцы, облаченные в красные мундиры, высокие медвежьи шапки и килты.
Этот эпизод вошел в историю благодаря присутствовавшему на месте событий репортеру «Таймс» Уильяму Расселу. Вместе с другими гражданскими он занял позицию на холме и наблюдал за ходом битвы, а уже из его очерков о подробностях сражения узнала вся Европа. Именно ему принадлежит метафора об ощетинившейся сталью «тонкой красной линии», преградившей путь казачьей лаве. Впрочем, до настоящей схватки дело не дошло. Командир 1-й Уральского казачьего полка подполковник Хорошхин и 53-го Донского казачьего полка полковник Александров отлично понимали, что прицельный огонь 500 стрелков и десятка стоявших на фланге орудий будет убийственным для атакующих их примерно 600 всадников, к тому же бессмысленно было прорываться к городу с такими скромными силами.
Увидев, что взять врага нахрапом не получится, казаки развернулись и покатились назад. Британцы успели дать залп с большой дистанции, который реального урона не принес. Яростная рукопашная схватка и горы трупов — лишь легенда, что, впрочем, нисколько не умаляет героизма и самоотверженности шотландцев.
Картина Томаса Джонса Баркера «Атака легкой кавалерии»
Фото: commons.wikimedia.org

Атака легкой кавалерии

Русские кавалеристы отступили вглубь долины, заняв позицию позади артиллерии. Справа на Федюхиных высотах находился отряд генерала Жабокритского, слева на захваченных редутах стояли артиллеристы и пехотинцы под командованием генерала Семякина. Понимая, что после подхода основных сил противника удержать редуты не удастся, они уничтожили укрепления и стали увозить трофейные орудия к себе. Этот вполне логичный ход вызвал бурный гнев у прибывшего к месту битвы лорда Реглана. И тогда командующий отдает приказ дивизии Лукана атаковать редуты и отбить пушки у неприятеля. Приказ странный, поскольку разрушенные редуты наши войска и так готовы были оставить, а орудия не имели такой ценности, чтобы жертвовать ради них кавалеристами. Приказ был тут же написан генерал-квартирмейстером Эйри под диктовку Раглана, а передать его поручили адъютанту командующего капитану Нолэну.
Прочитав приказ, лорд Лукан переспросил Нолэна, в каком направлении и какие пушки он должен атаковать. Капитан лишь повторил «немедленно» и махнул в сторону русских позиций. В итоге генералы поняли приказ так, что атаковать им нужно находящуюся в центре русских позиций казачью батарею, за которой расположились кавалеристы Рыжова. Лукан передал распоряжение Скарлетту и Кардигану, на что последний холодно возразил: «Так точно, сэр, однако позволю себе заметить, что русские имеют по обеим сторонам долины стрелков и батареи». «Я это знаю, — ответил Лукан, — но так хочет лорд Раглан. Наше дело не спорить, а исполнять».
Как это случилось, точно не знает никто. После войны истину пытался установить королевский суд, об этом написаны тома мемуаров и исследований, сотни романов, великое стихотворение Теннисона (не считая десятков других, менее известных). Некоторые видят причину в тактической безграмотности Раглана, другие — в безрассудстве Нолэна, третьи — в неприязненных отношениях Лукана и его шурина Кардигана. Последний был старше и опытнее, но при равном звании оказался в подчинении у своего родственника. Их отношения исключали нормальный диалог, а заложниками ситуации стали кавалеристы легкой бригады.
В 11.15 построенная в две линии бригада в количестве 673 всадников пошла в атаку на перекрывавшую долину русскую артиллерию, до которой было примерно 2,5 км. Следом изготовилась к атаке тяжелая бригада. Как только всадники вступили в долину, с флангов по ним открыли огонь русские артиллеристы. При первом залпе погиб присоединившийся к атаке капитан Нолэн, был ранен лорд Лукан, погибли несколько офицеров его штаба. Последнее, что успел сделать генерал Лукан, — остановить еще не двинувшуюся с места бригаду тяжелой кавалерии: «Они пожертвовали легкой, но тяжелую я им не отдам!»
Картина Томаса Джонса Баркера «Ранение капитана Нолэна»
Фото: commons.wikimedia.org
В центре первой линии шел 17-й уланский, слева — 11-й гусарский, а справа — 13-й легкий драгунский полки. Вел их лично генерал Кардиган. Вторую линию составили 4-й легкий драгунский и 8-й гусарский полки под командованием подполковника Пэйджета, который шел в атаку, не выпуская изо рта сигару. Каждый залп пушек и штуцеров засевших на холмах стрелков вырывал из рядов наступающих новые жертвы, но остальные на бешеной скорости летели вперед. «Это великолепно, но это не война: это безумие», — воскликнул наблюдавший за атакой французский генерал Боске.
Через несколько минут с фронта по британцам открыла огонь 3-я казачья батарея, на которую они, собственно, и надвигались. Картечные залпы наносили огромный урон, но ведомые Кардиганом всадники упорно неслись вперед. Артиллеристы дали последний залп почти в упор, после чего вокруг орудий началась страшная рукопашная сеча. Часть британских кавалеристов, в основном из второго эшелона, на скорости проскочили батарею и обрушились на стоявших за ними уральских казаков. Наши всадники сквозь дым не видели, что происходит, к тому же они стояли на месте и не успели изготовиться к атаке разгоряченных британцев. Казаки бросились назад, сминая стоявших за ними гусар.
Какое-то время британцы преследовали уходящих гусар, потом вернулись на батарею, где еще шел бой. Кардиган куда-то пропал (потом оказалось, что его едва не захватили в плен казаки), командование принял подполковник Пейджет. Собрав и построив остатки своих бойцов, он двинулся назад, но тут на отступающих с фланга налетел вооруженный пиками Сводный уланский полк подполковника Еропкина. Снова завязалась рукопашная, а с фланга по прорвавшимся британцам опять открыли огонь наши артиллеристы. К счастью для англичан, стреляли они только с одной стороны — подоспевшие французы атаковали с тыла Федюхины высоты, и находившимся там пушкарям стало не до отступающих британцев.
Выжившие британские офицеры и солдаты 13-го легкого драгунского полка
Фото: commons.wikimedia.org/Roger Fenton
Когда бригада вернулась, в строю оказалось 195 бойцов. Многие без коней, контуженые и раненые. А результатом блистательной атаки стали лишь несколько заклепанных русских пушек. Лорд Раглан обрушился на Кардигана с упреками, мол, как он мог атаковать в лоб батарею, не считаясь с потерями. На это кавалерист ответил, что получил приказ от вышестоящего командира перед строем своих подчиненных и должен был его выполнять. На том диалог и завершился. Кардиган и Лукан вскоре были под благовидным предлогом отправлены в Британию, Раглан через неделю произведен в фельдмаршалы, а спустя девять месяцев умер от холеры. «Атака легкой бригады» превратилась в легенду. Британцы уверены, что они спасли Балаклаву и победили, русские считают, что все поставленные перед Липранди задачи были выполнены, а значит, победили мы.
А что же сэр Уинстон Черчилль? Долго ходили легенды, что в «долине смерти» погиб кто-то из его предков, но это не так. Он просто отдавал дань уважения своим однополчанам из 4-го личного Его Величества легкого драгунского полка, в котором он служил в молодости. Того самого, который под командованием подполковника Джорджа Пейджета ходил в безумную атаку на русские пушки.
Читайте также

Подпишитесь на нас Вконтакте

500

Похожие новости
07 декабря 2021, 15:40
07 декабря 2021, 21:20
06 декабря 2021, 16:40
07 декабря 2021, 06:00
05 декабря 2021, 23:40
07 декабря 2021, 06:00

Новости партнеров