Главная
Новости Россия Политика Аналитика Вооружение Конфликты Иносми Мнения

Новости партнеров
 

Новости партнеров

Новости

Борис Мурукин, советский финн


На передовой позиции частей 100-й стрелковой дивизии РККА на Карельском перешейке

Сосняком по откосам кудрявится
Пограничный скупой кругозор.
Принимай нас, Суоми, красавица,
В ожерелье прозрачных озер!

Ломят танки широкие просеки,
Самолеты кружат в облаках,
Невысокое солнышко осени
Зажигает огни на штыках.



Мы привыкли брататься с победами
И опять мы проносим в бою
По дорогам, исхоженным дедами,
Краснозвездную славу свою.

Много лжи в эти годы наверчено,
Чтоб запутать финляндский народ.
Раскрывай же теперь нам доверчиво
Половинки широких ворот!

Ни шутам, ни писакам юродивым
Больше ваших сердец не смутить.
Отнимали не раз вашу родину –
Мы пришли вам ее возвратить.

Мы приходим помочь вам расправиться,
Расплатиться с лихвой за позор.
Принимай нас, Суоми, красавица,
В ожерелье прозрачных озер!
Слова: Анатолий Д'Актиль (Френкель), музыка: Даниил и Дмитрий Покрасс



Пластинка с песней

Беллетризованная история. Вы обратили внимание, что в песне, приведенной в качестве эпиграфа, речь идет о ранней осени? Потому, что в Финляндии после 7 ноября в те годы стояла уже глубокая зима. А война началась 30 ноября, не так ли? Но ведь песню надо было еще написать, в соответствующих инстанциях утвердить, что требовало не одного-двух дней. Так что «освобождение» шло по снегу! Не было тогда еще глобального потепления. Но у песенников… осень. Забавно, не так ли? Но это так, вступление к теме финской войны. Потому, что недавно было несколько «имперских» статей про эту войну на «ВО», и мне хотелось бы их дополнить. Тем более что есть чем… Кроме этой песни.

А рассказ мой в этом материале будет носить на этот раз несколько необычный характер. Обычно я всегда знаю откуда я что беру в своих текстах. А тут история такая: когда я писал свой роман в жанре альтернативной истории «Если бы Гитлер взял Москву…» (второе издание «Умрем же под Москвой, или Свастика над Кремлем»), мне, естественно, понадобилась информация о войне. Интересная, необычная, «романическая». Где взять? Информацию о налаживании выпуска «Катюши» в Пензе не тележном ходу на заводе им. Фрунзе нашлась в архиве. Книгу о боевом пути пензенской дивизии — в библиотеке краеведческого музея. Ее сотрудники такие книги издают регулярно. Ну, и начал просматривать областную газету «Молодой ленинец», в которой журналист Владимир Вержбовский регулярно публиковал краеведческие материалы, в том числе и мемуары наших земляков из областного госархива. И вот там-то мне и попался материал про «советских финнов». Понятно, что «один в один» использовать его было нельзя. Поэтому он был литературно обработан, то есть несколько «беллетризован». Не сильно, чтобы не потерялся историзм, но на сколько-то процентов. То есть цифры все верные, события – один в один, но форма изменилась очень значительно.


Приготовление пищи в мороз

И вот сейчас прочитал на «ВО» статьи о финской войне и подумал: а ведь у меня же есть очень интересный материал о событиях той войны. Конечно, многие читали мой роман «Умрем же…», но почему бы не переписать этот отрывок из него еще раз и не опубликовать его с высоким уровнем новизны? Уверен, что многим это будет весьма интересно. Во-первых, не все этот роман читали. Во-вторых, память человеческая несовершенна. Через 90 дней + 1 день 80% людей забывают 90% написанного. А что же в их памяти остается через 365 дней? Но это не на 100% документально подтвержденный материал. То есть фамилия главного участника несомненна, сам факт наличия «советских финнов» — несомненен. А вот слышал ли Мурукин слова Мехлиса? В газете «Молодой ленинец» об этом вполне могло быть. Но где мне сейчас искать газеты за 2002 год, когда писался этот роман, да и стоит ли? Так что, тут может быть что-то и слегка изменено. Но, повторяю, слегка, в рамках электронной системы «Адвего-Плагиатус», и не более того!


Греются и готовят еду

Рядовой Борис Мурукин был призван в ряды РККА в 1939 году. Причем осенью, и сразу направили в 106-ю стрелковую дивизию, что находилась под Ленинградом. Сначала он оказался в артиллерийском полку, но тут полковой особист, видимо, поковырявшись в его бумагах и ориентируясь на фамилию, самым решительным образом изменил его судьбу. «На фронт, вас, товарищ боец, отправляем, в финскую армию, — сурово глядя ему в глаза, сказал он, и многозначительно поджал губы. — Дело нешуточное, поэтому язык не распускайте. А вот здесь распишитесь о неразглашении». Мурукин только и успел прочитать слова: «Обязуюсь не разглашать государственную и военную тайну…», как сразу же ее и подписал. И уже 23 ноября 1939-го оказался совсем в другой части, хотя тоже, стоящей под Ленинградом.

А случилось все это так лишь потому, что товарищу Сталину в это время пришла в голову гениальная мысль, а именно: создать в СССР еще одну 16-ю по счету Карело-Финскую советскую республику! Для чего требовалось забрать у Финляндии кусок территории и объединить ее с землями наших карелов. Финские коммунисты, готовые на все ради того, чтобы попасть во власть, под рукой у него были. Оставалось лишь создать освободительную финскую армию, которая станет ударной силой нового правительства «озерной страны».


Гармонисты на взорванном доте

Друг-товарищ еще по гражданской, нарком Ворошилов, тут же отдал соответствующий приказ, после чего всей стране стали собирать людей со скандинавскими корнями. А когда стало ясно, что таковых никак не набирается, «остатки» добрали русскими, украинцами и даже казахами и узбеками. В «особый легион» таким образом попал Борис Мурукин — уроженец села Телегина Пензенской области и в просторечии самый обыкновенный пензяк, но по воле начальства ставший финном! Хотя, в 106-й дивизии имел место и такой диалог: «Ты финн?» — задавали бойцы вопрос только что прибывшему, так как им очень уж хотелось на финнов посмотреть. — «Та ни! Який же я хвин, украинец я!»


Трофейные пушки, захваченные РККА

Всех финнов собрали в изолированном от остальных частей военном городке и обмундировали в странную и непривычную униформу. Пареньки из деревень и степей рассматривали ее с изумлением. Сиротские советские гимнастерки рядом с финскими мундирами даже рядом не стояли. Френчи с большими карманами из английского сукна, такие же штаны, сапоги из хорошей кожи и шапки-ушанки – выглядели просто шикарно. Но самым удивительным были погоны на плечах. Ведь в Красной Армии погон не было. Правда, бойцы 106-ой несколько раз из-за этой формы попадали впросак. Дело в том, что в увольнение их отпускали почему-то в этой же форме, и местные жители на них не только «косились», но и принимали по простоте душевной за шпионов, и сдавали в милицию.



Кроме новой униформы всем выдали русско-финские разговорники и велели их изучать. Потом у «народной» армии появился с собственный гимн: «Ни лжецам, ни писакам юродивым больше финских сердец не смутить. Отнимали не раз у вас Родину. Мы приходим ее возвратить!» Всем бойцам было приказано знать его наизусть.


Трофейный финский FT-17

Несмотря на все усилия, 20 ноября 1939 года дивизионный комиссар Вашугин все же сообщил «наверх» о том, что, «хотя мы очень старались, но непосредственно финнов всего 60 процентов…» И что тут было делать Ворошилову? Понятно, что он смирился и доложил Сталину, что «армия» финнами укомплектована полностью. Ну, традиция такая было в России от века, сделать часть, но наверх сообщить, что работа выполнена полностью. Не он был первый, на этом пути, не он и последний…

В декабре месяце будущих освободителей финского народа разместили в городе Териоки. «Скукотища там была просто смертная, — вспоминал впоследствии Борис Тимофеевич. — Вроде бы, как про нас все забыли. Долгое время вообще не бросали в бой. Мы стали робко интересоваться, почему так. А нам в ответ: ваша задача не воевать, а торжественным маршем вступить в Хельсинки! И томились бойцы 106-й от безделья. А оно привело известно к чему: началось пьянство и пьяные драки. В итоге двух солдат даже под трибунал отдали».

Затем наступило 21 декабря – большой праздник, 60-летний юбилей товарища Сталина, и в каждой части были назначены солдаты, которым нужно было написать ему письмо с поздравлением. Борис попал в число этих избранных — был командирован от полка. Впрочем, писать самому ему ничего не потребовалось. Текст был готов и начинался словами: «Великому другу финляндского народа товарищу Сталину…» Мурукин должен был на письме расписаться. И всего подписалось ни много ни мало, а 5775 человек!


Торжественная встреча подразделения лыжников РККА, воевавших на Карельском перешейке, в Ленинграде

В начале зимы 1940 года Борис был переведен звукооператором на специальную громкоговорящую установку, смонтированную на колесном фургоне. Там был пульт управления с микрофоном, проигрывателем, а также набором пластинок. Были там разные патриотические песни, но были и совсем особые диски, на которых были записаны звуки проезжающих автомобилей, гудение танков… И когда это включали тихими морозными ночами, звук из динамиков был слышен за семь километров. Таким образом финнов вводили в заблуждение: мол, русские перебрасывают на фронт боевую технику.

Как-то раз Мурукина послали в разведку. Нужно было ночью «пошарить» в тылу у неприятеля и взять «языка». И «языка» взяли, и при разведчиках же начали допрашивать. Но он не ответил ни на один из заданных ему вопросов. Лишь только на вопрос о наличном оружии в его части, сначала плюнул на пол, а затем сказал: «Хватит, чтобы вас, собак, перестрелять!»

Потом взвод, в котором служил Борис, должен был ночью идти на финскую сторону с вещмешками, набитыми листовками, где на финском и на русском языках было написано: «Сдавайтесь, убивайте своих командиров!» Нужно было накалывать их на ветки деревьев. Был сильный мороз, и многие бойцы отморозили себе и ноги, и руки.


Странное фото. Может быть, как раз не нем показано как наши бойцы отправляются в финский тыл развешивать на ветки листовки?

Несколько раз в часть Мурукина приезжал Лев Мехлис. Случилось так, что на одном из участков фронта атака захлебнулась, и Мехлис тогда лично расстрелял перед строем командира батальона и трех командиров рот «за трусость». А потом Мурукину еще и «повезло»: стал невольным свидетелем разговора Льва Захаровича с комиссаром Вашугиным. Мехлис нервно ходил по комнате шагами и кричал: «Ваши финны и карелы —такой сброд, что лучше бы их всех перебили! Полагаться можно только на русских!» Нашего пензяка холодный пот прошиб от страха. Но ему повезло уйти из землянки незамеченным, а то мало ли что могли бы ему приписать под горячую руку!


Вот такие книги издавались сотрудниками Пензенского краеведческого музея. Вот эта, например, о боевом пути 62-й и 277-й стрелковых дивизий была издана в 2015 году. Воспоминания, отрывки из дневников, документы – все тут. Казалась бы находка для историка, бери и пользуйся, а уж журналисту – подарок судьбы. Но… увы. Написано «таким языком», столько туда всего напихано, что читать просто тяжело, а работать с ней еще тяжелее, по сути надо переписывать все заново. Увы, так тоже бывает, когда хочется написать и вроде «можется», но вот уменья нет. Не берет книга за душу, а должна бы

К несчастью, но скорее, к счастью, Мурукин был ранен осколком мины и отправлен лечиться в госпиталь, а из него в родную Пензу – долечиваться. Там он и встретил 22 июня 1941 года и тут же побежал в военкомат. Но на фронт его отправили не сразу, а как опытного бойца направили в 354-ю стрелковую дивизию, формировавшуюся из уроженцев Пензенской области, обучать новобранцев.

P. S. Интересно было бы посмотреть в архиве МО документы на эту «советско-финскую часть». Они же должны там быть. Но это уже будет делом молодых исследователей, которые, возможно, прочитают этот материал на «ВО».
Вячеслав Шпаковский

Подпишитесь на нас Вконтакте

Загрузка...

186

Похожие новости
22 января 2020, 14:40
19 января 2020, 17:40
19 января 2020, 17:40
25 января 2020, 05:40
21 января 2020, 05:40
21 января 2020, 13:40

Новости партнеров